Паладинка

Памятник неизвестному городовому

Мой уважаемый комментатор charodeyy прислал мне ссылку на интереснейший материал. С удовольствием публикую его.
Collapse )

Историки утверждают, что в февральские дни 1917-го Петроградская полиция осталась единственной государственной структурой в Северной столице Империи, которая до конца сохранила верность Присяге и пыталась остановить начавшуюся катастрофу. Но горстка разбросанных по огромному городу полицейских, лишённая подкрепления, имевшая приказ не отвечать на провокации и фактически оставшаяся без командования, уже ничего не могла сделать с агрессивно настроенными революционными толпами и примкнувшими к ним бандами уголовников. Около ста сорока полицейских чинов были убиты и зверски растерзаны толпой прямо на улицах Петрограда. Мученический подвиг стражей порядка оказался никем не замеченным. И никому не нужным. А «героями» тех дней были провозглашены – их убийцы…

Впоследствии мальчику, расспрашивавшему бабушку о революции, доведётся увидеть революцию не раз – уже собственными глазами. Увы, не только по телевизору. И познать, что у всех революций – одно лицо. Все они начинаются с заявлений о благих намерениях, с призыва «Долой!» и с… убийства городовых. Все сопровождаются поджогами и беснованием толпы. А заканчиваются – реками безвинной крови, войнами, разрухой и неисчислимыми страданиями для народов, пораженных бедствием революции.

Но рано или поздно люди извлекут должные уроки из беспрерывно повторяющихся кровавых драм своей истории, и романтизация-оправдание революций выйдет, наконец, из моды. Зло назовут злом. И тогда, быть может, на доме, что стоит на углу Заставской улицы и Московского проспекта, как грозное напоминание, появится мемориальная табличка с надписью: «Здесь, в феврале 1917 года, исполнив свой служебный и гражданский долг, оставаясь верным Присяге, мученически погиб НЕИЗВЕСТНЫЙ ГОРОДОВОЙ Петроградской столичной полиции. Имя его Ты, Господи, веси!»
Игорь Иванов, «Неизвестный городовой»

скрипка
  • yuri_sh

Ненастоящая учительница

Однажды мы стали изучать в школе немецкий язык.

«Однажды» – точнее не скажешь. Ибо для нас, сельских пятиклассников, это событие случилось неожиданно, не с начала учебного года, как тому положено.

«Распределённая» инязовская выпускница в деревню ехать не захотела. Преподавание немецкого отменили.

Пришла зима. Задули метели, возводя из сугробов беспорядочные линии обороны. Разворошенные скотниками копны соломы вовсю пылили мякиной, и на снег легли полосы – уж не контрольно-следовые ли? Надежда на знакомство с языком братьев Гримм, Щелкунчика и гитлеровских солдат, с которыми воевал мой дед, полностью растаяла. Какой же учитель поедет в школу, полускрытую сугробами в соломенной трухе?

С другом Сергеем мы попытались заняться самообразованием. Взяли новехонькие учебники «Deutsch», раскрыли на первой странице, знакомящей с немецким алфавитом. В строчку, как первоклассники, начали выписывать начальную букву: «А».

Пыл охладил Серёжкин отец. Он – суровей школьного директора! – заглянул в тетрадь и спросил:

– Почему неаккуратно? Опять – лишь бы с уроками разделаться? Почему буква «А» такая кривая?

Сергей опрометчиво захохотал:

– Ничего ты не понимаешь! Неграмотный! Это же не русская «А»! Не-мец-ка-я!

За что тут же схлопотал подзатыльник. Конечно, не за сходство германской готики с кириллицей! За неуместный смех и непочтение.

Дальше первой буквы наше самообразование не подвинулось. Учебник был построен так, что без наставников не обойтись.

И вот однажды… Долгожданным «однажды» директор привёл в наш класс Нину. Она была старше нас всего на четыре года. Окончив восьмилетку, стала работать в библиотеке. А теперь…

– Теперь, – сказал директор, гипнотизируя нас из-под очков, – Нина Александровна будет учить вас немецкому языку. А назовете Нинкой – считайте, что лично меня Вовкой обозвали. Понятно?

И стала Нина Александровна знакомить нас с языком братьев Гримм, Щелкунчика и гитлеровских солдат, с которыми воевал дед.

Её методика преподавания была незатейлива, как мякинные узоры на скатах сугробов. Предупредив, что немецкой орфографии она не помнит, Нина Александровна предложила:

– Будем учить слова. А записывать их – русскими буквами. Приедет настоящая учительница, – научит вас писать, как в ГДР пишут. А пока хоть слова позапоминаем. Что время зря транжирить?

Мы подписали трехкопеечные тетради – «Словарь немецкого языка» – и, ловя на слух незнакомые слова, стали выводить их родной кириллицей. А рядом той же кириллицей помечали перевод.

Перевод слов, скорее – толкование их было у Нины Александровны весьма примечательным.

– Die Mutter, – медленно произносила Нина, ждала, пока мы выведем это слово, а потом, не задумываясь, поясняла: – Это по-нашему «мамка». Дальше… Der Sсhtul. По-русски будет «стулка» или «табуретка».

Большинство её переводов звучало потрясающе «по-нашему»: на деревенском диалекте, с крестьянскими, устоявшимися за века «неправильностями», но зато с такой родной живостью, в такой тёплой узнаваемости.

– Das Feld, – звучал каждую неделю в нашем классе голос ненастоящей учительницы. – Как это поточней? Выгон, вот!

И записывая «дасфэльд» в словарик, мы представляли клочок непаханой земли, зернисто-белый от цвета кашек.

– In Ordnung bringen, – диктовала Нина Александровна. – Наводить марафет. Dann – опосля. Das Haus – хата. Die Wonung – тоже хата. Legen – ложить…

Некоторые слова Нина Александровна не удостаивала сочности собственного перевода. И звучали они по-казённому нейтрально. Это относилось ко всяким там «революциям», «знамёнам», «предприятиям», «арбайтерам» и «колхозбауернам». Хотя и в такой лексике иногда попадались образчики, которые Нина Александровна обласкивала своим отношением.

– Kampfen, – например, говорила она. – Бурюкаться.

Слово нас восхищало. Надо же – немцы, оказывается, от нас ничем не отличаются. Тоже могут побарахтаться в снегу, помутузить друг друга, залезть на омёт и там, рискуя сверзиться вниз, затеять возню. Борьбу.

Прошли годы. Недолгое учительство Нины Александровны совсем забылось. Да и какая память может остаться от ненастоящего педагога, от курьёз-педагога-«толмача»?

Но у детей дырявых душ не бывает. Не выпадает из памяти, из сердца ничего, что заложено туда по детству!

Как-то в лингафонном кабинете университета, работая с передовицей из «Neues Deutschland», я ошарашено замер. В официальном отчёте немецких коммунистов значилось: «Мы бурюкаемся за мир!».

Сработала память детства. Выплеснула из глубин сознания давние зимние уроки немецкого. Я представил далёкий Берлин, засыпанный соломенной мякиной, заснеженные копны на Унтер-ден-Линден-штрассе, а на макушках этих копёшек – весёлую возню товарища Хоннекера и его партайгеноссе. Немецкие коммунисты «бурюкаются».

Революционная борьба, борьба за какие-то идеи для них теперь была навсегда заказана. По крайней мере, в моём сознании.

А потом начались совсем странные, милые вещи. Стоило заслышать любую немецкую речь, и я узнавал в ней знакомые интонации. Нет, это была не тональность послевоенных фильмов, где гортанные немецкие команды бросали нас в неимоверный. чуть ли не генетический озноб, а потом в ярость. Нет, теперь в любой немецкой фразе – принадлежала ли она девушке с «эфдэйотлеровским» значком или седому бизнесмену – мне слышался голос Нины Александровны. И ухо ловило родные слова: мамка, хата, навести марафет…

Языковой этот морок был так силён, что все немцы казались мне выходцами из нашей деревни. Односельчанами. Хотелось подойти и спросить, помнят ли они выгон в шершаво-белом пузырении цветка-кашки? А соломенную мякину, ту саму, которая покрывает нехитрой мозаикой рождественские сугробы – неужели не помнят? А нашу школу с ненастоящей учительницей?..

Впрочем, теперь, даже мысленно, называть Нину Александровну «ненастоящей» я не решался. Учительницей она была, как оказалось, самой настоящей.

За несколько коротких уроков, сама того, может, не осознавая, она превратила язык гитлеровских солдат в язык соседей по планете, ни в коей мере не отняв его у братьев Гримм и Щелкунчика. Она разрушила глубинное, хранимое родовой памятью недоверие между народами, рождённое последними войнами. Она, неказистая девочка-выпускница, приблизила к моему сердцу огромную чужеродную культуру, сделала восприятие этой культуры по-домашнему тёплым.

Как жаль, что Нина Александровна преподавала только немецкий. Вот бы вернуться в детство, хваткое на впечатления, и получить под её руководством хотя бы пару уроков польского, грузинского, греческого языка, выучить несколько слов на идиш, на китайском, французском, эвенкийском, марийском…

Всего лишь несколько слов: мамка, хата, выгон, навести марафет…

А больше и не надо! Этого достаточно, чтобы с любым жителем земли можно было бы вспомнить общее прошлое, представить, как золотистая соломенная пыль плавно гасит серебристые блёстки сугробов, и договориться о наведении марафета на нашей не гигантской вовсе планете.

Подростки – ключ к пониманию взрослых... будущего. Купить книгу Юрия Шинкаренко о подростках разных времен: ЖУЖЖИТЕ ВСЕМ О ВАСИЛЬКАХ!

Либо они нас, либо мы их

но я плюю им в лицо,
я говорю себе - ВСТАААТЬ!!!


И я трублю в свой расколотый рог боевой



Collapse )





Либо они нас, либо мы их.

Максим Трошин - Тихая моя Родина


Published on Mar 16, 2012





ЖДИТЕ!!! - 9 мая



Имя автора этих строк неизвестно, но слова его достойны стать известными:

"У русских, в отличии от других народов есть очень простая и понятная религия - Россия.
Она сильнее христианства и коммунистического мессианства.

Вера наша не обременена пышными ритуалами и громкими молитвами, она тиха и неброска, но не дай Бог никому проверить её на прочность, он будет уничтожен.

И если нам придётся когда-нибудь погибнуть, то мы уйдём на тот свет со своими врагами, ибо Земля без России не имеет смысла"


Спасибо [info]dolo_res за эту находку кладези мудрости.

Гениальная фраза о доверии и предательстве

"Если у тебя получилось обмануть человека, это не значит, что он - дурак, это значит, что тебе доверяли больше, чем ты этого заслуживаешь".

Катюша — легенда из морской пехоты

Катюша — легенда из морской пехоты



Она ушла на фронт, когда ей было 15. Прошла с боями Смоленск и Сталинград, Кавказ и Крым, освобождала Европу. О легендарной Екатерине Михайловой — девушке, водившей моряков в атаку, — в материале «Защищать Россию».

Екатерина Михайлова родилась в Ленинграде в 1925 году. Рано лишившись родителей, воспитывалась в детском доме. К лету 1941 года окончила девять классов средней школы и курсы Красного Креста.

21 июня 41-го Екатерина села в поезд и отправилась в Брест: там служил летчиком ее брат, и она собиралась провести в Бресте летние каникулы. Однако до пункта назначения девочка не добралась — по дороге поезд попал под бомбежку. Искореженные вагоны, трупы, кровь и крики — в этот день она впервые увидела смерть и сумела от нее ускользнуть.



Вместе с группой выживших Катя, которой на тот момент было неполных 16 лет, дошла до Смоленска и, прибавив себе лишних два года, отправилась добровольцем на фронт.


Защищая Смоленщину, юная медсестра не только вытаскивала раненых с поля боя, но и наравне с мужчинами ходила в разведку и в атаку.

Осенью 41-го на дальних подступах к Москве, под Гжатском, получила ранение и была отправлена на лечение в Баку, а после выздоровления попросилась во флот. Так девушка стала моряком: сначала служила на военно-санитарном судне, вывозя раненых из Сталинграда, а после завершения сталинградской эпопеи — в звании главстаршины — была зачислена санинструктором в формируемый добровольческий батальон морской пехоты.

Екатерина Михайлова в годы войны
Екатерина Михайлова в годы войны

Десантные операции и разведрейды, атаки и кровавые изматывающие бои стали для Михайловой проверкой на прочность и закалили ее характер.



Она водила бойцов в атаку, вытаскивала раненых из ледяной воды и с поля боя, ходила врукопашную. Рассказы о героических подвигах Катюши — так звали Михайлову сослуживцы — ходили по всему фронту, и многие солдаты признавались, что им едва хватило бы мужества, будь они на ее месте.


«…будучи контуженной, оказала мед. помощь под сильным огнем противника 17 бойцам. Вынесла их вместе с оружием и эвакуировала в тыл», — говорится в представлении главстаршины Михайловой к медали «За Отвагу». Эту награду Катюше дали за участие в десантной операции по взятию Темрюка.



А вот строчки из наградного листа на орден Отечественной войны II степени: «В уличных боях показала себя мужественно и смело, под огнем противника перевязывала раненых бойцов и офицеров 85 человек. Вынесла с поля боя 13 человек».


Это конец января 44-го, бои за Керчь. Тогда Катюша вместе с ночным десантом, высадившись в шторм на пустынный берег и заняв плацдарм у деревень Жуковка и Глейка, больше месяца держала оборону, в голоде и холоде отбивала вражеские контратаки и снова спасала сослуживцев. А после были сражения на окраине Керчи, окружение, ночной бой по прорыву кольца, двадцатикилометровый марш-бросок по степи, бои на горе Митридат.

Высадка морской пехоты, Керчь
Высадка морской пехоты, Керчь

Отличилась главстаршина Михайлова и в августе 44-го. При форсировании Днестровского лимана снова повела бойцов в атаку, «первой бросилась в воду на вражеский берег с криком: матросы, за мной». В тот день защитники прорвали укрепленную немецкую оборону и захватили плацдарм для дальнейшего наступления.

Бои в Югославии, Чехословакии, Румынии, Австрии…



В свои 19 лет Катюша, кавалер двух степеней ордена Отечественной войны, двух орденов Красного Знамени и множества медалей, воевала за троих и успела прожить на войне несколько жизней — за четыре фронтовых года она получила три серьезных ранения, но, как и 22 июня 41-го, сумела ускользнуть от смерти.


Несмотря на многочисленные заслуги и неоднократные представления к высшей награде, Екатерина Михайлова — по мужу Демина — стала Героем Советского Союза лишь в мае 1990 года.

Послевоенную жизнь, как и фронтовую, она посвятила спасению людей, работая врачом в Электростали. В декабре 2016-го Екатерина Илларионовна отметит 91-й день рождения.

Герой Советского Союза Екатерина Илларионовна Михайлова (Демина), Москва, Красная площадь, 9 мая 2013 года
Герой Советского Союза Екатерина Илларионовна Михайлова (Демина), Москва, Красная площадь, 9 мая 2013 года. Фото: пресс-служба Совета Федерации ФС РФ
http://defendingrussia.ru/a/ekaterina_mihajlova_demina-5399/


"ВЛАСТЬИМУЩЕЕ ТАНГО"

ДЕНЬ ТРИФФИДОВ

"ВЛАСТЬИМУЩЕЕ ТАНГО"


Новый клип от Донецкой панк-группы, написавшей первый гимн ДНР.





ВЛАСТЬИМУЩЕЕ ТАНГО

Вспоминает демократ и народный депутат
И начальник, и директор, и налоговый инспектор
Вспоминают мэр и мент, и премьер, и президент
Со щеки слезу стирает - губернатор вспоминает
Хитрожопое детство своё
Хитрожопое детство своё
Хитрожопое детство своё
Хитрожопое детство своё

Тяжко трудятся умы как бы избежать тюрьмы
Как бы ловко всё устроить, удержать и сэкономить
Все вместе голову ломают, решают, думают, считают
Как бы всем сделать хорошо и кому-нибудь ещё
И сестре, и жене, и себе
И куме, и себе, и жене
И себе, и жене, и себе
И себе, и себе, и себе

Не спит ночами депутат, и либерал, и демократ
И налоговый инспектор, и бухгалтер, и директор
Не спят ночами мэр и мент, и премьер, и президент
Ночами думают о нас, как за харчи продать Донбасс
Хитромудрая старость твоя
Хитрожопая старость твоя
Мутнорылая старость твоя
Хитрожопая сущность твоя

Каждая половинка Твикс готовиться по-своему!

Originally posted by dmgusev at Каждая половинка Твикс готовиться по-своему!


Первый канал и НТВ параллельно показали в прямом эфире свои ток-шоу с одинаковым составом экспертов. Даже одежда гостей двух разных передач совпадала до мелочей.

Передача «Время покажет» на Первом канале и «Место встречи» на НТВ транслировались под плашками «прямой эфир» в одно и то же время. «Время покажет» началась 29 февраля в 13:55 и закончилась в 15:00, передача «Место встречи» — на пять минут раньше и также шла на протяжении часа.
В то время, как на Первом канале обсуждали поведение актера Валерия Николаева, устроившего ДТП, на НТВ говорили о перемирии в Сирии.

Судя по реакции ведущего ток-шоу «Время покажет» Петра Толстого, передача на Первом канале действительно транслировалась в прямом эфире. На сохранившейся записи эфира видно, как в начале 13-й минуты продюсер сообщает в наушник ведущего, что депутата Госдумы Михаила Старшинова, находящегося в его студии, параллельно показывают в «прямом эфире» другого канала. В этот момент на 25-й минуте передачи на НТВ он размышлял о Сирии. В обеих программах парламентарий был одет в один и тот же костюм и галстук.
Collapse )